- Что ж ты? - сказал Ник, - что ты стоишь? Садись. Она села. Ник стоял к ней спиной, он смотрел в окно, где легко бежали по небу молодые облака. Сверху было видно и улицу, и шумный проезд на углу, и светофоры, и вывески, и всё ещё горящие, несмотря на ранний час, огни рекламных щитов. В субботний день было тихо, город пока спал, хотя ещё совсем недавно, в рассветных часах слышны были и шаги, и смех и весёлые разговоры подгулявших бюргеров. А теперь стихло. Но скоро приедут мусорщики и загрохочут своими баками, не давая спать тем, кто лёг поздно, устал и хотел бы отдохнуть в постели подольше. - Я тебя не ждал так рано. - Извини, но у меня просто нет времени, мне вот-вот уезжать. - Она положила руки на стол и смотрела на Ника сквозь прищуренные ресницы. - Закуришь? Или кофе? - Нет, благодарю, я давно отвыкла от вредных привычек. Впрочем, никогда не поздно вернуться, да пока желания нет, всё заботы, заботы... - Ну, это да, - усмехнулся Ник, - забот у тебя в последнее время хоть отбавляй. И как только справляешься.
Ник посмотрел на часы, стоявшие в гостиной у колонны вакхов, которую ему подарили на день рождения и которую он теперь не знал куда девать, в итоге поставив, как мог, между камином, вечно молчащим, и широким длинным диваном, где сам Ник и часто его посетительницы любили удобно откинуться на пологую спинку и запрокинуть голову, рассматривая в сотый раз роспись потолка. На часах было 6 утра, самое время.
- Ну, а я, пожалуй, выпью чашечку. - сказал Ник и пошел к кофеварке, намереваясь заправить ее одной порцией доброго старого лавацца. - Не думаю, что у нас есть такая возможность. - сказала она. - Ты же видел часы, ты смотрел в их сторону, и ты должен понимать. - Что ж, и кофе выпить нельзя? - буркнул Ник. - Не понимаю этой спешки. Подожди две минуты, ничего не случится. Она посмотрела на Ника и как бы сквозь него, Ник не смог рассмотреть выражение её лица, всё было, как в тумане, перед глазами плыли какие-то круги, а машина сборщиков мусора уже грохотала по мостовой, таща баки с обычной для этих работяг небрежностью. Вставало солнце, лучи уже проникли в комнату и заиграли в потолке. - Изволь, - сказала она, усмехнувшись, - две минуты я, пожалуй, потерплю. Но не задерживайся, нам пора.
Ник взял в руки кофейную чашку и хотел уже насыпать из баночки свежего кофе, как почувствовал такое томление где-то глубоко в груди, такое сильное, что у него горячим воздухом перехватило дыхание, закружилась голова, дернулись губы, он хотел сказать какое-то слово,, но и оно, и все мысли вдруг остановились - так, как останавливается неожиданно кадр в старом кино, когда рвется пленка. А после этого Ник умер.
Не годится мужчине обременять себя женой. Отрадно слышать слова вроде: «Он постоянно одинок». А для того чтобы презирать человека, нет ничего хуже, чем услышать о нем: «Такой-то пошел в зятья» – или: «Взял такую-то в жены, и теперь они живут вместе».
О мужчине часто говорят с пренебрежением: «Ничем не приметную женщину считает, наверное, премиленькой и связал с нею свою судьбу», а если она хорошенькая, обычно судят так: «Эту, должно быть, муж лелеет и дрожит на нею, как над домашним Буддой. Да, по правде сказать, оно и похоже».
Еще более печально, когда женщина заправляет всеми делами в доме. Горько видеть, как ребенку, что появляется на свет, она отдает всю свою любовь. А если посмотреть на женщину, которая после смерти мужа постриглась в монахини, постарела, то кажется, что и до смерти мужа она была жалкой.
Как бы хороша ни была женщина, но попробуй жить с нею с глазу на глаз с утра до ночи – и к ней не станет лежать сердце, ты возненавидишь ее. Да и для женщины это ни то ни се. А если жить отдельно, время от времени ненадолго наезжая к ней, то пусть пройдут месяцы и годы, привязанность никогда не исчезнет. Должно быть, испытываешь редкой силы чувство, когда заглянув к ней на минутку, остаешься ночевать.
Один человек, сидел на скамейке в парке, вокруг него лежали желтые листья осени и не было слышно пенья птиц. Холодное солнце садилось. Человек испытывал острое чувство одиночества. Внезапно его окликнул друг:
— Мне очень надо поговорить с тобой.
Человек увидел в этой нежданной встрече знак судьбы и так обрадовался, что начал говорить обо всём, что казалось ему важным — о б-жьей благодати, о своих мыслях, о памяти , о прошедших событиях, которые не шли у него из головы, о дружбе, о любви. И добавил, что друга не иначе как Б-г послал или привёл ангел, ведь ещё минуту назад он чувствовал себя одиноким и никому не нужным.
Друг выслушал всё это, поблагодарил и пошёл прочь. Человек, только что ликовавший, почувствовал ещё большее одиночество. Но потом он понял, в чём дело: в своей бурной радости он пропустил мимо ушей просьбу друга выслушать его. Человек поглядел себе под ноги и увидел собственные слова, валяющиеся на земле.
А в конце парковой аллеи в вечереющем воздухе уменьшилась, помутнела и уже почти скрылась фигура уходящего друга.
Как-то раз грубый человек приходит к мудрецу и говорит: «Мудрец, я хочу отучиться быть грубым. Мне был знак. Что делать?»
Мудрец подумал и сказал: «На краю деревни, где опушка леса, стоит большое, красивое дерево. Каждый раз, когда ты в следующий раз скажешь грубость или что-то обидное, приходи к этому дереву и вбивайся в него большой и длинный гвоздь»
Грубый человек так и сделал. Каждый раз, когда он говорил что-то обидное и неприятное, он вбивал в дерево гвоздь. Пока все красивое дерево не покрылось гвоздями. Тогда он пришёл к мудрецу и сказал:
«Мудрец, я готов избавиться от грубости. Я вбил в дерево все длинные гвозди, которые были в деревне. Что дальше?»
Мудрец ему ответил: «Хорошо, а теперь иди к дереву, вытащи из него все гвозди, собери их в чашу и позови меня. Хочу лично убедиться, что ты изменился».
Когда грубый человек вытащил все гвозди из дерева, позвал за мудрецом, мудрец подошел к дереву и сказал:
«Посмотри на дерево. Сколько следов ты там оставил. А теперь задумайся, сколько следов своей грубости ты оставил в сердцах других людей»
Прочитайте же этот нравоучительный пример из книжки Кэнко Хоси Ёсида и подумайте над тем, как много еще бывает такого, от чего у нас рябит в глазах и из-за чего возникают среди нас споры. А на поверку оказывается, что это шумит в окнах ветер, предвещая тяжелую грозу, накопившуюся в знойный день, и поднимает на улице пыль, затрудняющую дыхание и проникающую в щели дома, в посуду и даже, бывает, в глаза, если неосторожно смотреть против вихря, а более ничего.
Джонатан
*****
В Тамба есть местность под названием Идзумо. По образцу Великого святилища там была выстроена прекрасная молельня. Владел теми местами некий Сида, который пригласил к себе однажды осенью множество людей, и в том числе высокомудрого Сёкая. – Милости прошу, посетите Идзумо,- говорил он,- а я угощу вас лепешками! Отправившись вместе с хозяином к святым местам, каждый из паломников побывал в святилище, и каждый из них еще глубже укрепился в вере. Высокомудрый же, увидев, что лев и злая собака перед святыней поставлены друг к другу спиной, несказанно умилился. – О, это изумительно! Такое взаиморасположение животных очень редко встречается. В этом, надо полагать, есть глубокий смысл! – воскликнул он и со слезами на глазах продолжал: – Послушайте, друзья мои! Задержались ли ваши взоры на сем похвальном обстоятельстве? Это весьма примечательно. Тут все взглянули на каменные фигуры и удивились: – Действительно, сделано не так, как в других местах. Надо будет поделиться впечатлением от этого в столице. Тогда высокомудрому Сёкаю еще больше захотелось узнать, в чем здесь секрет, и он окликнул какого-то внушительного на вид служителя, который проходил мимо и казался человеком знающим: – По поводу того, в каких позах поставлены фигуры животных перед сим святилищем,- обратился старец к служителю,- можно, вероятно, рассказать кое-что поучительное. Ах, если бы вы нам поведали об этом немного! – Вы насчет этих? Это проказники-мальчишки натворили. Куда ж такое годится! – сказал в ответ служитель, после чего подошел к изваяниям, поставил их как полагается и удалился. Чувствительные слезы старца оказались пролитыми зря. Каким образом кладут предмет на ивовый ящик – вдоль или поперек,- и от чего это зависит? Свитки, к примеру, располагают вдоль ящика; сквозь щели между палочками протягивают бумажный шпагат, которым перевязывают свиток. Правый министр Сандзё когда-то говорил: – Тушечницу тоже кладут вдоль ящика: так не скатываются на пол кисточки. А каллиграфы из дома Кадэнокодзи никогда, даже на короткое время, не помещали своих тушечниц вдоль ящика, а обязательно – поперек.
Мне вспомнился мой друг, поэт и мастер слова. Я знал его давно и не увижу снова. Он там, где все мы будем рано или поздно, И путь туда далёк... Я вам скажу серьёзно, Что всё, что знаем мы сейчас И все наши надежды Не стоят и гроша Грехи наши просты, как бедняка одежды И ни одна душа Не избежит конца, Назначенного нам. Вот жизни всей основа: В упадке горестей как не познать беду, А в счастье не упасть с вершины Туда, во тьму, где каждый сам с собою Останется в земле. Как пища в виде плова Червям и муравьям. А, впрочем, право слово, Во всем всегда желаю счастья вам!
Джонатан.
А вспоминая еще раз о друге, приведу его замечательные слова, сказанные им однажды в тенистой роще на берегу холодного Зеравшана: - Мир — это море. Плыть желаешь? Построй корабль из добрых дел.
Мы поспорили о том, что можно считать добрыми делами и достаточно ли плота или нужен целый корабль, чтобы его хватило для всех добрых дел, которыми человек может так насытить свою жизнь, что ему самому станет невмоготу, и он пожелает в конце концов сжечь этот корабль к чёртовой матери и заняться, наконец, собственным хозяйством, вместо того, чтобы угождать другим, среди которых, если посмотреть поближе, немало найдется обыкновенных лодырей и просто дураков. Ссора наша вышла горячей, и я едва не разбил ему об голову последний кувшин вина, когда он, задрав бороду к небу, вдруг пропел:
Зачем на друга обижаться? Пройдёт обида вскоре. Жизнь такова: сегодня — радость, а завтра — боль и горе.
Обида друга — не обида, не стыд, не оскорбленье; Когда тебя он приласкает, забудешь ты о ссоре.
Ужель одно плохое дело сильнее ста хороших? Ужель из-за колючек розе прожить всю жизнь в позоре?
Ужель искать любимых новых должны мы ежедневно? Друг сердится? Проси прощенья, нет смысла в этом споре! *
Услышав такие слова, сказанные и пропетые от души, я немедленно остыл, а главное, мне стало жаль разбивать последний кувшин вина, и я, немного помешкав, всё же решил лучше разделить его с упрямым стариком, чем потерять и вино и сам кувшин, привезённый мною когда-то из Бухары, где я хотел купить себе коня, но проиграл на базаре в кости почти все свои деньги - да и то сказать, играл я с отпетыми мошенниками! - но все-таки на оставшееся и в память о Бухаре в гончарном ряду приобрел это круглое, звонкое и крепкое произведение искусства по самой выгодной цене и от хорошего человека. И вина нам хватило ещё до самого вечера.
Одна женщина совершала паломничество и пришла в деревню на закате. Она просила приюта на ночь. Но жители деревни захлопнули двери перед ней. Ночь была холодной, и женщина осталась голодная и без приюта. Вишня в поле дала ей приют. Ночью было по-настоящему холодно, и она все не могла заснуть… К тому же это было опасно, т.к. вокруг были дикие звери…
В полночь она проснулась, дрожащая от холода, и увидела, как в весеннем ночном небе распустившиеся цветы вишни улыбаются туманной луне. Переполненная чувством восхищения, побежденная красотой, она встала и поклонилась в сторону деревни: — Благодаря им, я осталась без ночлега, но нашла саму себя ночью под цветущей вишней и туманной луной!
В этом мире много вещей, о которых люди ныне спрашивают и болтают при встрече. Я не возьму в толк, как это человек, которому до этих вещей никакого дела не должно быть, бывает великолепно осведомлен обо всех тонкостях, рассказывает другим – и его слушают, сами спрашивают и внимательно выслушивают ответы. В особенности монахи, что живут в окрестностях селений,- они выпытывают о делах мирян, как о своих собственных, и судачат так, что только диву даешься, откуда бы им все это знать.
Как подумаешь о цветах сердца человеческого, что блекнут и осыпаются даже без дуновения ветерка,- становится печальнее, чем от разлуки с умершим, когда постигаешь переход в мир за пределами нашего, ибо не забыть ни одного слова из тех, коим некогда ты внимал столь проникновенно. Поэтому были люди, жалевшие, что окрасится белая нить, печалившиеся, что дорога разделится на тропы.
Среди «Ста песен времен экс-императора Хорикава» есть такая:
У дома милой, Что была мне некогда близка, Давно заброшена ограда. Остались лишь фиалки, Но и они смешались с тростником.
«Истинным лицемером является тот, кому присущи четыре качества, а в том, кому присуще одно из них, будет присутствовать признак лицемерия, пока он не избавится от него.
Этими качествами отличается тот, кто предаёт, когда ему доверяются; лжёт, когда рассказывает о чём-либо; поступает вероломно, когда договаривается; и преступает границы дозволенного, когда враждует с кем-либо». (Бухари, 34; Муслим, 58)
Несколько столетий тому назад в Киото, на юг от храма Рэизэин, стояло старое здание, известное под названием Созудоно. По одну сторону этого здания рос громадный кипарис, который славился по всей местности. Каждый вечер, как только солнце скрывалось за горизонтом, из окна комнаты верхнего этажа старого жилища, подобно птицам вылетал красный плащ. Медленно таинственно шелестя и шурша, выплывал плащ во тьму ночи, как бы по мановению невидимой силы, пролетал высоко по воздуху и, в конце концов, опускался на самую верхнюю ветку кипариса.
По соседству от большого дома жил один рыцарь, по имени Минамото-но Коросукэ, который был известен своею храбростью и хладнокровием. Однажды обитатели нижнего этажа старого жилища рассказали Коросукэ странную историю о летающем плаще, и он решил моментально открыть тайну этого явления. Товарищи упрашивали его не пускаться в столь безрассудное предприятие и уверяли его, что он не в состоянии будет прикоснуться до плаща, разве только мечом или копьем.
Сделав все необходимый приготовления, рыцарь отправился, как раз перед самыми закатом солнца, к подножию и стал выжидать там появление таинственного красного плаща. Солнце село и последние лучи его уже меркли в сумерках, как красный плащ медленно выплыл по направлению к дереву-великану. В один миг Коросукэ приложил стрелу к тетиве, потом так натянул свой лук, что рога его соприкасались и пустили зубчатую стрелу прямо в середину красного плаща. Но несмотря на это, красный плащ без остановки полетел к самой верхней ветви дерева. Только в том месте, где стрела поранила его, можно было различить крупные капли алой крови.
Вне себя от радости, вследствие удачного выстрела, Коросукэ отправился прямым путем к одному товарищу, где перед целою толпою собравшихся, рассказал свою историю так удивившую всех, считавших, что плащ неуязвимым. Молча толпа выслушала весь рассказ, после чего, получив полное признание своей ловкости, Минамото-но Коросукэ отправился к себе домой. На другой день, рано утром, несколько любопытных соседей поспешили к Коросукэ чтобы поздравить его и узнать от него самого подробности его счастливого выстрела. Но на их усиленный стук они не могли добиться ответа, а когда, в конце концов, они силою открыли дверь и вошли в комнату, то их взорам представился гордый, ловкий стрелок лежащим на своей постели холодным и уже окоченелым.
Смерть постигла его в ту же ночь.
Японские рассказы из области чудесного С английского Жозефина Глюк Иокохама , Типография Ж. Глюк. Ямасита, № 84, 1909
Уважаемой Элле Павловне Гроссе от составительницы Иокохама, апрель 1909 г.
С течением времён года. Здесь возле оседающих гор,
Здесь на морском берегу. Сосчитай ракушки
Выбрасываемые на песок на пике их крапчатости.
Время за временем с их оттенками моря и над всем этим голубизна моллюска
Давид Рокэах
Перевод и примечания Адольфа Гомана
Давид Рокэах (1916-1985), рисовавший всегда пейзажи души и реальные пейзажи редкостными по нежной красоте словами, сегодня – поэт почти неизвестный. По своему обыкновению Давид Рокэах не ставит точку в конце стихотворения и таким образом как бы открывает его в бесконечность.
Не старайся доказать своё достоинство и понизить себя до товара.
Лао-цзы путешествовал с учениками, и они пришли в лес, где сотни лесорубов рубили деревья. Целый лес был почти вырублен, исключая одно огромное дерево с тысячами ветвей. Оно было такое большое, что 10 тысяч человек могли бы сидеть в его тени. Лао-цзы попросил своих учеников пойти и поинтересоваться, почему это дерево не срублено. Они пошли и спросили лесорубов, и те сказали:
— Это дерево совершенно бесполезно. Вы ничего не сможете из него сделать потому, что каждая ветка имеет так много сучьев — и ни одной прямой. Вы не можете использовать его как топливо потому, что его дым вреден для глаз. Это дерево совершенно бесполезно, вот почему мы не срубили его.
Ученики вернулись и рассказали Лао-цзы. Он засмеялся и сказал:
— Походите на это дерево. Если вы полезны — вас срубят, и вы станете мебелью в каком-нибудь доме. Если вы будете красивы — вы станете товаром, и вас продадут в магазине. Будьте похожи на это дерево, будьте абсолютно бесполезны, и тогда вы начнёте расти большим и обширным, и тысячи людей найдут тень под вами. ***
Умер один великий даос. Лао-цзы отправился оказать ему последнюю почесть. Но на похоронах собралось множество людей. Он удивился и повернул обратно. Ученики, сопровождавшие его, спросили:
— В чём дело? Почему Вы решили вернуться, не оказав последней почести?
— Он не мог быть человеком Дао, — ответил Лао-цзы. — Столько людей плачут и рыдают. Видно, он стал для них чем-то незаменимым. Значит, от него им была какая-то польза. Вот почему я возвращаюсь. Он не следовал учению истинно.
Он говорил им: «Будьте последними. Идите по миру так, словно вас и нет. Не будьте компетентны, не пытайтесь доказать свою значимость — это не нужно. Оставайтесь бесполезными и наслаждайтесь». ***
Вы оцениваете людей по их полезности. Я не говорю, что вы не должны делать ничего полезного. Делайте полезные вещи, но помните, что настоящий и величайший опыт жизни и экстаз приходят от делания бесполезного. Он приходит через поэзию, живопись, любовь, медитацию. Величайшая радость наполнит вас, только если вы способны сделать что-то, что нельзя свести к товару. Награда — духовная, внутренняя, она проявляется энергией. Итак, если вы чувствуете бесполезность — не волнуйтесь. Вы можете стать огромным деревом с большой кроной. И людям, которые вступили в полезную активность, так нужно иногда отдохнуть в тени.
Майским днем Радость и Печаль встретились у озера. Приветствовав друг друга, они присели возле озерной глади и повели беседу. Радость говорила о земной красоте, о вседневном чуде жизни в лесу и среди гор и о песнях, что слышны на утренней заре и вечерней порою. Потом заговорила Печаль и согласилась со всем, что сказала Радость, ибо ей была ведома волшебная сила каждого часа и наполняющая его красота. И Печаль была красноречива, когда говорила о Мае в полях и среди гор. Долго беседовали между собой Радость и Печаль, и во всем, о чем бы у них ни заходила речь, они были согласны. В то время по другой стороне озера шли два охотника. Один из них, взглянув на противоположный берег, спросил: – Кто эти две женщины, вон там? – Две, говоришь? – удивился второй. – Я вижу только одну! – Но ведь их там две! – настаивал первый. – А я, сколько ни смотрю, только одну вижу, и отражение в воде тоже одно. – Да нет же, говорю я тебе – их там две, – не унимался первый охотник, – и в недвижной воде тоже видны два отражения. – Только одно вижу. – Но я так ясно вижу два отражения, – твердил свое первый. И по сей день один охотник говорит, что у другого двоится в глазах, а тот уверяет: «Мой друг малость подслеповат».
Всю пятницу в доме семьи Леви кипела работа. Мама пекла две пышные халы, папа наводил порядок, а маленькая Дина расставляла на столе самые красивые тарелки. — Почему мы так стараемся? — спросила Дина. — Разве к нам придут гости? — Да, — улыбнулась мама. — К нам идет самая важная гостья — Суббота-королева. Когда солнце начало садиться, мама зажгла две свечи. Она закрыла глаза ладонями и прошептала молитву. В ту же секунду в доме стало необычайно тихо и уютно. Все будние заботы, уроки и спешка остались за дверью. Папа вернулся из синагоги, и вся семья села за стол. Они пели песни, ели вкусный ужин и много разговаривали. В Шаббат нельзя включать телевизор или играть в телефон, но Дине это даже нравилось. Ведь вместо экрана она видела улыбки родителей. — Знаешь, — прошептала Дина, засыпая, — мне кажется, Королева-Суббота приносит с собой частичку волшебства.
Однажды в дверь домика в лесу, где жили лесничий с женой и дочерью, постучали. Жена лесничего подошла к двери и открыла. В дверях стояли три дамы в вуалях.
— Мы, — сказала одна из них, — Удача, Богатство и Любовь. Вы можете впустить в дом только одну из нас. Решите, какую.
Жена лесничего вернулась и рассказала обо всём дочери и мужу.
— Я, — сказала она, — впустила бы в дом Удачу. Благодаря ей наши дела пойдут в гору, у нас всё будет ладиться.
— Нет, — сказал лесничий, — слишком долго ждать, пока всё наладится. Нам так трудно живётся, давайте пригласим в дом Богатство — оно решит все наши проблемы.
— Пожалуйста, — взмолилась дочь, — давайте впустим в дом Любовь. Я так давно мечтаю с ней познакомиться.
Отец и мать посовещались и решили выполнить желание дочери. Жена лесничего пошла к двери, открыла её и объявила об их решении.
— Мы выбрали Любовь, — сказала она.
Любовь вошла в дом. Но вслед за ней, взявшись за руки, вошли Богатство и Удача.
"...Человек в отчаянии, если его разлюбят, но когда он разлюбит сам, он не замечает, что стал беднее, он уходит довольный собой, доверившись ветру случайностей, МИР для него уже не чудо, но человек не чувствует этого, он радуется свободе... свободе небытия...Но Наступают сумерки, и вместе с песней сказителя поют в небесах ветры пустынь. В тревожном ожидании чуда приходит - ночь..."
точную стихотворную цитату не вспомнил. Она не о том, кого разлюбили, кто в отчаянии, а о том, который разлюбил... тот человек не испытывает отчаяния, не замечает наступления ночи в душе, потери сердца...
Причина удаления:
Перемещённое сообщение не будет удалено, только эта копия.
Используйте эту форму для отправки жалобы на выбранное сообщение (например, «спам» или «оскорбление»).
Внимание! Уважаемые посетители сайта mfd.ru, предупреждаем вас о следующем: ПАО Московская Биржа (далее – Биржа) является источником и обладателем всей или части указанной на настоящей странице Биржевой информации. Вы не имеете права без письменного согласия Биржи осуществлять дальнейшее распространение или предоставление Биржевой информации третьим лицам в любом виде и любыми средствами, её трансляцию, демонстрацию или предоставление доступа к такой информации, а также её использование в игровых, учебных и иных системах, предусматривающих предоставление и/или распространение Биржевой информации. Вы также не имеете права без письменного согласия Биржи использовать Биржевую информацию для создания Модифицированной информации предназначенной для дальнейшего предоставления третьим лицам или публичного распространения. Кроме того, вы не имеете права без письменного согласия Биржи использовать Биржевую информацию в своих Non-display системах.
